?

Log in

No account? Create an account

ДАГЕСТАНОЧКА


Если бы вам сказали, что на железнодорожном вокзале надо просидеть в ожидании поезда пять часов, что бы вы сказали? Так, навскидку, не задумываясь? Правильно. Правильно вы сказали. Действительно, какой идиот поедет на вокзал на четверть суток раньше?  Я бы тоже брыкалась, но только не в этом случае.
А случай подвернулся просто умопомрачительный. Меня случайно пригласили в Рязань. Вот просто взяли и пригласили дончанку в Россию. Случайность оказалась полномасштабной.
- Ира, надо срочно поехать на фестиваль книги. Кто, если не ты? Я бы сама поехала, но уже заказаны билеты в другой город. Ты даже не думай, просто скажи, поедешь или нет, - скороговоркой выстреливал короткие фразы в ухо  мобильный.
- Анечка, ты представляешь, что говоришь?
- Я все понимаю, я за тебя очень переживаю, но кто, если не ты, - снова повторила Анечка. Это всего на два дня. Не успеешь оглянуться, уже пора возвращаться.
- На два дня согласна, - ответила я, закручивая нить проблем в тугую спираль.
И завертелось колесо звонков, заявлений, обмена информацией, оформление недельного отпуска. Как оказалось, не два, а семь дней, но это уже не имело никакого значения. Не люблю подводить людей. Да и шанс выпадал один на миллион (в моем случае).

*

Read more...Collapse )

ХРИПОТА



«Пока у меня есть голос, я буду говорить о войне (писать стихи, картины, статьи), о дурацкой войне, которой нет конца. По статистике гражданские войны длятся около шести лет (недавно мне это сказали). Осталось два». - Анна Ревякина
*
Похоже, я совсем осипла:
Ни звука больше о войне.
Произнесу о мире хрипло
Два слова. О своем ране…

Ну что вы, я молчу, как рыба.
Какие раны? Вы о чем?
О смерти – это перегибы.
О жизни – схватка с палачом.

До хрипоты, до спазма в глотке
Молчу. В молчании сильна.
А в ухо сводки, сводки, сводки:
«Твоя страна разбомблена»…

Я о войне дурацкой громко
Молчу во все колокола,
Чтобы оставить для потомков
Страну, которую смогла

Не сохранить, но не оставить,
Не уберечь, но быть при ней.
Ну, кто попробует избавить
Меня от хрипоты моей?

Из ладони в ладонь положи изумрудную грушу,
Детский взгляд улови, а потом улыбнись и скажи:
- Я тебя удивлю, ты внимательно сказку послушай,
Жизнь длинна и сложна, но не бойся, а грушу держи.

Если слезы в глазах у ребенка увидишь - будь ласков.
Ты не знаешь судьбы, и не ведаешь сложности дней,
Оглянись и заметь взгляд ребенка, глядящий с опаской,
Если жутко смотреть – будь сильнее, а значит, родней.

А ребенок возьмет в две ладони красивую грушу,
Прикоснется щекой и вернет, мол, я сыт без неё.
Будь мудрее вдвойне, улыбнись, доброты не нарушив,
И наполни сосуд теплой пищей до самых краёв.

Если скажут тебе, что и груши большими бывают,
Погляди на ладонь – выше будь этих странных мерил.
Геометрия жизни – парабола или кривая -
Но, похоже, не зря Бог когда-то её сотворил.

Синица...

В просторы неба от мангала
Дымок струится,
У гроба мать оберегала
Свою синицу.
Кому маёвка, а кому  
потеря сына,
Перед соседями неловко
И некрасиво.
Но чем измерить ту вину
И те объятья,
Когда губили в старину
Отцов и братьев?
Сегодня губят без разбору
На поле брани,
И боль потери и беды
До боли ранит.
Болит разбитая душа,
От горя воет,
Смертельна пуля «калаша»,
А сын спокоен…
В крови висок, брови изгиб,
Улыбка смерти.
Погиб сынок.
Сынок погиб,
Но вы не верьте.
В просторы неба от мангала
Дымок струится
У гроба мать оберегала
Свою синицу…

КУКЛА

Я видел ее могилу
Размером с древко лопаты,
Акации гроздь и куклу
С приплюснутой головой.

Испуганно выпь вопила
Под дулами автоматов,
Могильщик лопатой стукнул,
Сорвав материнский вой…

*

Стоял в карауле молча
В потрёпанном камуфляже
Солдат и тихонько плакал
Не пряча горючих слёз.

В руках его мироточит,
Икона, а может фляжка,
Здесь не до модных фраков -
Войну сатана принёс.

Войну, где браты - не братья
И сестры совсем без рода
И топоры –секиры
Готовы людей кромсать,

Идут на границы ратью,
Неся на копье свободу,
Сжигая дома-квартиры
Браты, что от слова «брать».

В селеньях растут погосты,
К ним тропы не зарастают,
Асфальтовые дороги
Разостланы рушником,

Ведь мир – это так непросто.
Он зиждется за крестами,
Штампуются некрологи,
Где каждый второй знаком.

*

Девчонка была смышленой,
Умела считать до сотни,
Любила кота и маму
И теплое молоко.
Осколочек раскаленный,
Ударил по подворотне…
…………

Я видел ее могилу
Размером с древко лопаты,
Акации гроздь и куклу
С приплюснутой головой.
Испуганно выпь вопила
Под дулами автоматов,
Могильщик лопатой стукнул,
Сорвав материнский вой…

Tags:

РЖАВЫЕ КОПЬЯ

То ли хлеб залежалый,
то ли стертые копья -
что нам в жизни мешало
быть мудрее втройне?
Ведь по жилам бежала
кровь, но сыпались хлопья
пепла в наши бокалы,
жизнь – по старым лекалам,
боль по старой стране…
У истории много
лет, но выбраны эти,
где агрессии место,
где к чертям друг и враг.
Только, выбрав дорогу,
мы шагаем не в ногу,
нам еще не известны
преимущества благ.
А погосты крепчают
от гранита и камня,
литургии и тризны
правят искренне бал.
Враг в убийстве отчаян,
отрывая руками
по куску от Отчизны,
превращаясь в раба.
Рабство – признак не силы,
что давлеет над рабством,
разобраться бы с миром,
только времени нет…
Отделили Россию,
поизрезали братство
на врагов и кумиров.
Что досталось стране?

То ли хлеб залежалый,
То ли ржавые копья,
Только вдовии слезы,
Горький плач матерей.
Но, видать, задолжала,
Что не стала холопьей,
Вопреки всем угрозам
И угрозам смертей...

Tags:

ДВЕ СЕДЫЕ СУДЬБЫ

Он сегодня хромает немного уверенней,
Держит в правой руке старый зонт, словно трость,
У него нет на праздные мелочи времени,
У него что-то странное в жизни стряслось.

А она, словно школьница, ноги под пледиком,
Шарф одернула и отвернулась к реке,
Будет что-то трепать обезумевшим медикам,
Как тащила себя и застряла на бугорке.

Зонт стучит по булыжнику мерно, уверенно,
А нога непослушная шаркает в такт,
Предлагали ведь взять не пластмассу, а дерево,
Отказался в сердцах, ну какой он чудак.

Дождь февральский достал то снежинкой, то моросью,
Зонт раскрыть – значит напрочь утратить баланс,
Удивляясь своей молчаливой покорности,
Был уверен, что смерть в этой жизни не шанс.

Смерть была и терзала до спазма, до одури,
То вгрызалась в него, то куда-то звала,
Он лежал на земле, а над ним небосвод горел,
А под ним, как в аду, пламенела зола.

Вдруг над ним проплыла теплым ангельским маревом
То ли жизнь, то ли чья-то смешная мольба,
Он лежал на земле и с землей разговаривал,
Уверяя, что смерти он не по зубам.

В бесконечной агонии видел и ад и чад,
Но остался живым со щитом без меча,
Пусть об этом историки жесткие скромно молчат,
А стихами кричат те, кто раньше кричал.

У нее прозаичнее было ранение:
Город, пули, бомбежка и жесткий асфальт,
И она улетает в чужое забвение,
Понимая, что это предсмертный фальстарт.

Что потом? Говорить ли кому-то? А надо ли?
Просто жизнь, просто шанс и судьбы огонек.
Он. Она на коляске. А капельки падали,
По зонту и по пледу, ведь тем невдомек,

Что в коляске она, а он, поправляя ей плед,
Прошептал, мол, готов на безудержный шаг:
Что последний аккорд ими вместе еще не спет,
Пусть седые виски, и седая от боли душа.

17.02.2018

Tags:

«ЗДЕСЬ КАЖДЫЙ КАМЕНЬ КРИЧИТ»
(Юлия Андриенко)

Здесь тишина только мнимая,
«Здесь каждый камень кричит»:
Не уходи, обними меня
И не молчи.
Не молчи…

Ангел, воскресший под пулями,
Спрячь под седое крыло.
В голос кричу, но могу ли я?
Если кричу – прорвало!

Здесь для собак есть пристанище:
Что ни забор, то – жильё,
Что ни подворье – пожарище.
Ангел, уйми сатаньё.

А под крылом мне не холодно -
Перья озябшие жгут.
Ангел седой хоть и молод, но
Шепчет, что здесь
не живут.

Я промолчу - всё бессмысленно,
С ангелом спорить – не впрок.
Домик родной, не на выселках,
Рухнул.
И треснул порог…

Но тишина только мнимая,
«Здесь каждый камень кричит»:
Родина, ты обними меня,
И не молчи…
Не молчи…

Tags: